Сгоревшие палатки, разумеется, убрали, но чёрные круги земли там, где от огня растаял снег, остались. Да и на самом снегу то там, то здесь виднелись маленькие кусочки обгоревшей ткани. Судя по чернеющим пятнам, палаток сгорело гораздо больше, чем я думал. Всего было одиннадцать кругов, похожих на большие грязные лужи. Помимо палаток пострадали и несколько повозок, их полусгоревшие остовы виднелись справа. Свезённые в одну кучу, они походило на стадо каких-то больших чёрных животных. А вот о потерях среди людей было неясно, вроде пролетел слух, что они невелики, человек сорок всего, однако через минут пять дошёл уже другой слух — ранены почти полсотни, погибло тридцать. Уточнить же — не у кого, а главное — некогда. Едва мы привели себя в порядок и позавтракали, как нас построили и снова погнали на холм, сменить чётные гурты, которые отстояли на вершине почти половину ночи.

Желание увидеть, что там по ту сторону зашкаливало за мыслимые показатели, и пока мы поднимались, я успел набросать в голове несколько отличающихся друг от друга картинок. Сотни тысяч тварей, вообще никого, небольшие отряды, и даже усеянное трупами поле. Мало ли, может мы ночью их здорово помяли, не видать же ничего было. То, что открылось взору на самом деле, оказалось чем-то усреднённым. Примерно в риге стояло несколько схожих с нашими гуртами подразделений. Отсюда не разглядеть — кто, но очертания фигур вроде схожи с человеческими. Стало быть — слоты. Эти подразделения стояли неподвижно, штук двадцать. Общее количество на глаз определить сложно, но больше нашего легвона, несомненно. А если учитывать, что половина его отправлена в лагерь, то численный перевес тварей налицо. При таком перевесе можно и тактику истощения поюзать. Рвать нас потихоньку, пока перевес не станет подавляющим.

Но видимо для предотвращения этого двенадцатый легвон и был отведён ранним утром глубоко в Кромь, что мы узнали от нашего лег-аржанта во время утреннего построения.