- Отклонения? Да каждый человек - уже отклонение! Куда же она запропастилась? Ах, вот, - профессор, наконец, отыскал записную книжку, стал лихорадочно листать страницы, то и дело нажимая не на те кнопки.

- То есть вы и до поездки на Мантейб отмечали странности в поведении вашей жены?

- Да кто же в этом мире без странностей? Я всегда замечал странности, я и в вас замечаю странности. А Луиза - я не склонен был обращать на это особенного внимания, мне казалось... Да к тому же, я был так занят, вы, наверное, знаете.

- Понятно. А когда вы впервые ощутили, что дело серьезно?

- Когда? Да я же говорил уже, ну сколько можно повторять - неделю назад. Не знаю, возможно, я проглядел что-то важное, возможно, мне следовало встревожиться еще месяц назад, еще год назад - не знаю. Да-да, с год назад было что-то подобное, но это быстро прошло. Я тогда старался неотлучно быть с ней рядом, она говорила, что со мной чувствует себя гораздо лучше. Может, и теперь бы обошлось, если бы не эта проклятая поездка... Ну вот, наконец нашел, - он перестал листать записную книжку. Мы пробыли на Мантейбе с тринадцатого по восемнадцатое. Неполных шесть суток.

- Спасибо. Были ли какие-нибудь отклонения от маршрута, не предусмотренные планом круиза?

- Н-нет... Насколько я помню, все шло строго по плану.

- Задержки? Поймите, это очень важно - и для вашей жены, и для остальных.

Для остальных... Для остальных, возможно, это и очень важно. Тычемся во все углы, как слепые котята, - подумал Гайдли.

- Ничего существенного. Да и, сказать по правде, меня все это мало волновало. Луиза... она была особенно угнетена последнее время, и это путешествие, я надеялся, благотворно повлияет на нее. Поначалу, кстати, так оно и было, поэтому все эти мелочи, задержки всякие меня и не беспокоили. Если бы знать...

- Профессор, мы еще ровным счетом ничего не знаем. Ничего. Так что не стоит пока ни о чем сожалеть - возможно, все не так плохо. Возможно, это ваше путешествие совершенно не при чем.