– Опять плохо с математикой.

– В самом деле? Интересно.

– Вот именно. Это же ее любимый предмет, – поддержала Шарон.

– Ну, это, наверное, из-за современных методов обучения. Я бы даже не сумела различить номера автобусов, если бы...

– Привет, ма!

Регана выскочила из-за двери, широко расставив в стороны руки. Рыжие хвостики. Светящееся от радости лицо. И миллион веснушек.

– Привет, маленькая негодяйка. – Крис поймала ее в объятия и крепко прижала к себе, смачно чмокая в щечку и не пытаясь сдерживать свою нежность. Потом с любопытством спросила: – Что же ты делала сегодня? Что-нибудь очень интересное?

– Да, ерунда.

– Какая именно ерунда?

– Дай вспомнить. – Регана уперлась коленями в ноги матери и медленно раскачивалась взад-вперед. – Ну, как всегда, я занималась.

– Так.

– И рисовала.

– Что ты рисовала?

– Цветы, такие, знаешь... как маргаритки, только розовые. А потом, ну да, потом была лошадь! – Регана широко раскрыла глаза и начала с восхищением рассказывать. – У этого дяди была лошадь, ну, у того, который живет там, у реки. Ма, мы гуляли, и вдруг эта лошадь, такая красивая! Ма, ты бы ее видела! И этот дядя сам разрешил мне посидеть на ней. Правда-правда! Ну, конечно, только на минуточку!

Крис многозначительно подмигнула Шарон.

– Неужели сам? – спросила она, удивленно поднимая брови. Когда Крис приехала на съемки в Вашингтон, Шарон (она была уже членом семьи) жила вместе с ними в отдельной комнате на втором этаже. Потом она познакомилась с каким-то конюхом, который работал на конюшне, расположенной неподалеку. Теперь Шарон нужна была отдельная квартира. Крис сняла для нее номер-люкс в дорогой гостинице и при этом настояла на том, чтобы за номер платила именно она, а не Шарон.

– Сам, – улыбнулась Шарон.

– Лошадь была серая! – добавила Регана. – Ма, а неужели мы не можем купить лошадь? То есть ведь мы могли бы, да?