Доктор Кляйн задумался.

– Что это может быть? – заволновалась Крис.

Когда она приезжала в первый раз, Кляйн сказал, что кровать может двигаться вследствие клонических судорог, когда мышцы то напрягаются, то расслабляются. В хронической форме эта болезнь называется клонус и является показателем каких-либо изменений в мозгу.

– Да, но результат проверки этого не подтвердил, – недоумевал Кляйн и описал Крис процедуру. Он объяснил, что при клонусе прижимание стопы вызвало бы судороги. Врач сел за стол. Вид у него был крайне обеспокоенный.

– Она никогда не падала?

– В смысле на голову? – удивилась Крис.

– Ну да.

– Нет, такого я не припомню.

– Чем она болела в детстве?

– Да ничем особенным. Корью, свинкой, ветрянкой.

– Она ходила во сне?

– Только теперь.

– То есть вы хотите сказать, что на вечеринке она все делала во сне?

– Конечно. Она до сих пор ничего не может вспомнить. Даже того, что с ней происходило недавно.

– А что такое?

– В воскресенье, когда она спала, позвонил Говард из Рима.

«Что с Рэгс?»

«Спасибо тебе за телефонный звонок в день ее рождения».

«Я не мог выбраться с яхты. Так что, Бога ради, отстань от меня. Как только я вернулся в отель, я сразу же ей позвонил». «В самом деле?»

«Разве она тебе не говорила?»

«Ты с ней разговаривал?»

«Да. Поэтому я и решил, что лучше поговорить с тобой Что там за чертовщина у вас происходит?»

Рассказывая об этом доктору Кляйну, Крис объяснила, что, когда Регана окончательно проснулась, она ничего не помнила ни о телефонном разговоре, ни о том, что произошло на вечеринке. – Тогда, вероятно, она говорит правду и насчет мебели, которую якобы кто-то двигает, – предположил Кляйн.

– Я не понимаю вас.

– Несомненно, она двигает ее сама, но делает это в состоянии прострации. Это называется автоматизмом. Состояние вроде транса. Пациент либо не понимает того, что делает, либо ничего не помнит.