Но не запил, а написал гневную статью, предназначенную для ответственного человека в издательстве. Цель того опуса преследовалась единственная - либо я, либо редактор. Цели добился, роман пошел "В авторской редакции". Но данное друзьям-знакомым письмо вызвало маленькую бурю в стакане - больно уж наболело. То письмо я зачитал на литературном кружке в конце сентября, после меня выступали Александр Мазин и Святослав Логинов (тогда он говорил с листа. Прошло какое-то время, я успокоился и попытался немного осмыслить ситуацию. Ознакомившись же с докладом Святослава Владимировича, (который вы сегодня услышите) я, (поскольку отвертеться от выступления мне казалось неэтичным) решил ограничиться двумя постулатами, одной метафорой и одним советом.

Постулат первый:

Если на одной странице рукописи больше одной правки, то издательству следует выбрать одно из двух - либо гнать в шею автора, не умеющего писать, либо распрощаться с очковтирателем-редактором, вместо настоящей работы, занимающегося черт знает чем.

Полагаю, доказывать здесь ничего не нужно - в первом случае так и происходит, поскольку в нормальном издательстве прежде чем подписать договор с рукописью ознакомятся. А вот горе-редактор вынет из автора море нервов, заставляя возвращаться к уже сделанной работе.

Хороший редактор Леонид Филиппов после согласования со мной редактуры "Замка Пятнистой Розы", где было около пятидесяти правок на двадцать листов (по нынешним временам - всего-то!), сказал: "Если бы я знал, что вы столь покладисты, я был бы более привередлив", на что я ответил: "Если бы вы были более привередливы, я был бы менее покладист".

Я привык уважать собственный труд и уважаю чужой. Я понимаю, что редактор работал над моим текстом и хотел как лучше. Поэтому, чтобы не осложнять себе жизнь и не портить нервы хорошему человеку, я вынужден соглашаться на какой-то процент правки. Но не было ни одной в пяти моих вышедших книгах, чтобы я посчитал, что без этой правки было бы хуже.