Он указал на шесть серебряных кубков, выстроившихся в горке.

— А недавно — вот это… Ты считаешь, что он у меня в долгу?

Маргарет сдалась и спросила Петруса:

— Где вы остановились? На постоялом дворе?

— Нет, у моего друга, Лоренса Костера.

Она поднесла ложку супа ко рту своего младшего сына, покосилась на Яна:

— Где ты пропадал все утро? Я хотела, чтобы ты при смотрел за Филиппом и Петером во время моего отсутствия.

— Простите. Я совсем забыл. Но Кателина…

— Кателина не может успевать повсюду! Полагаю, ты был в Слейсе?

Ян подтвердил.

— Хотелось бы, чтобы ты сказал когда-нибудь, что тебя туда влечет. В конце концов, это всего лишь порт.

Он промолчал, словно не нашел слов для ответа. Маргарет разочарованно взглянула на него и вдруг продолжила тревожно:

— Петрус, вы слышали о тех двух несчастных, найденных с перерезанными горлами в Антверпене и Турне?

— Да, слышал. Это ужасно. Два убийства за несколько недель. Жертвами стали молодые художники. — Обратившись к Ван Эйку, он спросил: — Вы, думаю, хорошо их знали?

— Несомненно. Виллемарк и Ваутерс были моими подмастерьями.

— Беспокоит то, что ни бальи

— Что поражает, — заметила Маргарет, — так это не обычный способ, которым убийцы уродуют свои жертвы. Они не только перерезают им горло, но и набивают рты пигментными красителями…

Она замолчала, очевидно, подыскивая более точный термин.

— Из веронской глины, — подсказал Петрус.

— Почему именно красители?

Ван Эйк устало покачал головой:

— Что тебе ответить, милая? Здесь, вероятно, действовала какая-то темная личность, душевнобольной… Как иначе объяснить такое поведение?

Петрус Кристус хихикнул:

— Убивал, без сомнения, какой-нибудь турок…