Она всхлипнула, и мать девушки, тут же вспомнив другую, видимо, главную для них опасность, на какое-то время позабыла о моем присутствии.

– Невероятно! – с отчаянием сказала она. – Никто не может знать, что мы сюда переехали!

– Это были они, мама, – грустно кивнула девушка. – Одного я узнала. Помнишь – такой гадкий, с короткой стрижкой и бычьей шеей?

Приметы эти отнюдь не показались мне исчерпывающими, но мама девушки поняла, о ком идет речь, и вновь потрясенно охнула.

– Но как же... Что же нам делать?

– Сначала надо накормить Джека, – сказала девушка. – Он хочет есть и пить. Мама, что у нас есть из еды?

– Борщ, – растерянно ответила мама. – И колбаса. Разве он будет есть борщ?

Она взглянула на меня и непроизвольно вздрогнула.

– Что это за порода? Я никогда не видала таких собак.

– Очень хорошая порода, – ответила девушка. – Просто замечательная. – Давай, мамочка, свой борщ. Джек! Пойдем на кухню!

Честно говоря, есть мне совершенно не хотелось. Тем более борщ с колбасой. В состоянии Изменения мы предпочитаем питаться свежим мясом. Разумеется, не человеческим: большая часть того, что говорится о нас в сказках и легендах, выдумки или преднамеренная ложь. Мы отнюдь не людоеды, а в лесах для хорошего охотника до сих пор достаточно дичи. Но выхода у меня не оставалось. Вслед за девушкой я поплелся на кухню и покорно засунул морду в кастрюлю.

Пока я возился с кастрюлей, девушка рассказывала матери о том, что произошло. Та всплескивала руками, ахала, хваталась за голову, но к концу рассказа смотрела на меня ничуть не благосклонней.

– Он бросился на них? – спросила мать. – И тебя не тронул?

– Мама! Ну ты же сама видишь! – недовольно ответила Лена. – Я цела и невредима. А они... им Джек показал!

– Откуда ты знаешь, что его зовут Джек?

– Потому что он откликается, – сказала девушка с легкомысленной уверенностью. – Джек!

Я повернулся в ее сторону и шевельнул хвостом. Не могу сказать, что я испытал восторг от своего нового имени, первого пришедшего девушке на ум, но делать было нечего.