— Время ужинать, — прошептала миссис Штейн.

Джилли страшно проголодалась, и запах пищи заставлял ее сжимать и разжимать кулаки. Но Эли заснул, так и не выпустив ее. Она попыталась придумать, как выскользнуть из-под его руки, не разбудив его, но решила, что не сможет, и осталась лежать. Ее плечо начало ныть. В животе урчало.

Пока она напрягала и расслабляла мышцы, пытаясь поддерживать кровообращение, до нее донесся звук — это плакала миссис Штейн, и ее сдавленные рыдания вновь растревожили Джилли.

— Никто нам не поможет! — причитала миссис Штейн. — Никто.

Джилли, голодная, отчаявшаяся и изможденная, вслушивалась в шелест дождя и представляла, как Нью-Йорк развеивается паром. Затем она позволила себе крепко заснуть, впервые с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.

Разбудили Джилли громкие голоса.

— Ты погибнешь! — вопил внизу мистер Штейн.

— Хватит кричать! — снова плакала его супруга. — Ты только еще больше оттолкнешь мальчика, как обычно.

— Что, оттолкну его? Ты разве не слышала, как он только что сказал? Он в любом случае уйдет!

Джилли застонала, пошарила по кровати в поисках Эли и осознала, что он уже встал. Его родители на свой лад пытались сказать ему, что они его любят и не хотят, чтобы он рисковал жизнью, покидая их дом. Она чувствовала то же самое. Ей не хотелось вылезать из кровати. Она знала Эли слишком хорошо и не сомневалась, что они отправятся в путь сразу же, как только она выйдет из спальни — может, успеют сперва поесть, — и прощание выйдет не слишком дружеским.

— Они просто винят тебя в том, что ты меня не исправила, — сообщил Эли, когда они вышли из дома его родителей.

Дождь лил по-прежнему. Мистер Штейн дал им длинные куртки с капюшонами и зонты. Похоже, ливень очистил небо от вампирских птиц, что могло сойти еще за одно чудо.

По крайней мере, они все же позавтракали перед уходом — вчерашней грудинкой и блинчиками. И благословенным кофе. На улицах она слышала рассказ о том, как один человек за последнюю чашку кофе в закусочной ударил другого ножом.