«Мысли-мысли, прочь от меня, погодите зудеть до другого дня…»

А он сходил с ума по Шону, и иногда она надеялась…

Нет, она не могла этого желать. Если ей хотя бы в голову придет молиться, чтобы что-то случилось с Шоном…

«Ты злая, Джилли, и заслуживаешь смерти».

Укрывшись своим пальто, она заснула и видела во сне Эли — и Шона. Летом после окончания десятого класса она именно так их и воспринимала — как Эли-и-Шона, словно одно целое, каким она сама надеялась стать вместе с ним. Когда Эли нашел свою вторую половинку, они приходили к ней домой почти каждый день, поскольку там могли держаться за руки.

Как любые другие мальчишки-подростки, они хвастались умением кататься на скейте и проходить видеоигры и при этом флиртовали между собой и сидели на диване в обнимку, когда мама Джилли приносила им газировку и горячие тосты с сыром. Их поражало и несказанно радовало понимание, которое они находили в этом доме. Его терпимость взросла в суровой борьбе, выигранной решительными родителями Джилли: они ведь не отказались от дочери даже после того, как она сбежала с байкером, обрила голову и заявила психиатру, что у нее в ладонях нет костей.

Теперь весь мир охватило новое безумие. Каждую доступную поверхность украшали надписи вроде «вампиры сосут», а люди взахлеб делились добытыми крайне противоречивыми сведениями. Вампиры неразумны — или они крайне умны. У них есть вожак, и они действуют по плану — или у них полная анархия, и все происходит совершенно стихийно. Они соблазняют вас мрачной чувственностью или набрасываются, словно звери, без малейших ухищрений. Это как-то связано с глобальным потеплением; они террористы. Эту напасть создало правительство.

Джилли видела множество вампиров. Белолицые и оскаленные, они проносились по улицам и выглядывали из окон, напоминая Уилла Смита в жуткой компьютерной обработке.