Сотрудники, вставая, задвигали стульями и, вполголоса переговариваясь, потянулись к двери. Когда они остались втроем, Мелкумова подошла к стене, открыла встроенный бар и извлекла оттуда чуть початую бутылку армянского коньяка.

– Артем, ты извини, что я сорвалась. Нервы, – спокойно сказала она, вручая ему кофейную чашку, наполненную почти до края. Такая же досталась и Рысцову. Себе Вика плеснула буквально на донышко, понюхала и отставила в сторону.

– Армянский? Это на кой, с утречка-то? – подозрительно вглядываясь в глубину чашки, поинтересовался Шуров. – Как мне после...

– Пейте! – рявкнула Мелкумова.

Валера и Артем быстро осушили тару, синхронно выдохнули и переглянулись.

– Ребята, происходит что-то странное... – Вика снова закурила и вдруг усмехнулась. – Вот уж не думала, что когда-нибудь так скажу.

– А в чем, собственно... – подбодрил ее Рысцов.

– А в том. – Она с шумом выпустила дым. – Вчера вечером ко мне приходили из ФСБ. Вопросы всякие задавали. Про исправность трансляционной аппаратуры, про специфику наших программ... Много всего.

– Не понимаю, а этим-то от нас чего надо? – передвигая щелчками по столу одну из своих бумажечек, спросил Шуров. Он даже перестал на время задавать по три вопроса.

– Они не доложили, – отрезала Вика. – В общем, так. Шуров, попробуй выяснить, что все-таки происходит с рейтингами. Они действительно полетели не только у нас. Рысцов, почему небритый на работу ходишь? Ладно, леший с тобой... Поброди по отделам, приглядись, как идет работа. Особенно обрати внимание на политику – может, эти архаровцы слишком сильно кому-то на хвост наступили... Ну, чего расселись, тунеядцы?

Валера с Артемом молча пошли к выходу, то и дело недоуменно поглядывая друг на друга. Уже в дверях они услышали брюзгливый голос Мелкумовой:

– Жвачку хоть слопайте... алкаши.

В коридоре они столкнулись нос к носу с Димой Феченко. Точнее – нос к груди, потому как рост главного по культуре шкалил за два метра. Сам он любил приговаривать иногда: «Во мне умещаются целых два мэтра».