Однако Летящий не очень-то спешил. И не только потому, что устал. Он вообще никогда не торопился.

Звуки были приглушенные. По их нечетким всхлипываниям чувствовалось, что источник далеко. Впрочем, времени у Летящего пока хватало. Он редко пользовался резервом.

Вокруг — желтые пологие склоны холмов. Среди раскаленных пятен песка виднелся красный мелкий кустарник. Его тонкие ветви тянули к небу свои высохшие руки. Воздух жарко обволакивал тело. По-прежнему зной плавил день.

Летящий поднялся на вершину ближайшего холма. Восхищаться местной природой ему и в голову не приходило. У него были совсем другие представления о красоте.

Здесь мусора было значительно меньше. Но важнее оказалось то, что теперь всхлипывания уже не были слышны: звуки стали похожи на ритмичное лязгание. И самое главное, определилось новое, более точное направление к источнику звука.

Но Летящий сознательно не покидал тропы. Она пока была тем единственным, конкретным, на что он привык полагаться за многие годы работы. Он вообще считал, что ему здорово повезло с этой тропой. Ведь он почти сразу нашел ее. «Раз есть тропа, — решил он, — то, значит, ее кто-то проложил! Кто-то по ней ходит, ползает, семенит, бегает, прыгает». Должна же она, в конце концов, куда-то его вывести!

Поначалу ее существование на этой планете слегка удивило Летящего. Потом он быстро к ней привык, и теперь принимал как само собой разумеющееся, не требующее объяснений. Тропа была сработана на совесть, и это вселяло в Летящего чувство удовлетворения. Летящий сам всегда делал все добросовестно и требовал этого от окружающих, хотя те, к сожалению, частенько поступали наоборот, причем вполне сознательно.

Летящий поморщился.

В конце концов, несмотря ни на что, Классификатор отчетливыми знаками выбил ему в карточке личности, что он «СРЕДНИЙ». Это означало, что у него, в общем-то, все в порядке. Точнее говоря, в пределах нормы. Нет ни плюсов, ни минусов в развитии личности. Все уравнивалось. Летящему не нравилось жить вот так, зная, что у тебя все уравновешено. Это создавало уверенность в своих ограниченных возможностях. Но порядок есть порядок и, внутренне тяготея к нему, он редко думал о его значении.