Я медленно растягиваю губы в усмешке.

-Это твое право, Тиррен. Они не намерены спасать против воли.

-Я... Я боюсь смерти. Я не могу уйти, я боюсь смерти! - шепчут

ярко-красные губы моего друга. -Но оставаясь, я погружаюсь в ад!

-Это скоро пройдет. - моя рука касается белой как снег кожи Тиррена.

Через пять дней корабль стартует, полет займет всего неделю - и

свобода вернется.

-Ты знаешь не хуже меня, что навсегда останешся чужаком в любом

мире кроме Земли. - спокойно говорит он.

-Знаю. - также спокойно отвечаю я. -Но моим детям тот мир станет

родным.

Я закрываю глаза.

-Обрекая на изгнание себя, я обеспечиваю жизнь своим детям, Тиррен.

Я не хочу еще раз пережить их смерть.

Он долго не отвечает.

-Ты прав. Но что, если и в том мире на нас станут охотиться?...

Я медленно открываю глаза.

-То будет уже НАШ мир, Тиррен. И мы станем его защищать.

Тишина.

-Не щадя жизней.

Молча смотрим в иллюминатор. Большой жук вяло ползет по

бронебойному кристаллиту, осторожно переставляя лапки и поминутно

замирая. Осень... Сезон жизни этого жука подходит к концу.

Скоро ему предстоит умереть, застыв кусочком хитина на снегу. Над

могилой жука будут мчаться тяжелые зимние тучи, снег множество раз

покроет мягким одеялом микроскопическую пылинку. И никто не

вспомнит об этом жуке. Никогда.

И мы не вспомним.

Слишком много иных воспоминаний рвут нашу память на кровоточащие

осколки.

***

Оборотень с рычанием оторвался от туши коровы. Красные глаза

чудовища горели звериной злобой. На миг в них мелькнул страх - когда

этот человек успел подобраться? Но голод и гнев изгнали остатки

разума. Чудовище с рычанием припало к туше.

-Ну, давай, давай... - шепнули губы на узком лице высокого,