- Да, с глазами у меня не совсем в порядке.

- Не шути. Знаешь, это такие два колодца бездонных, ведущих куда-то… в бездну и наполненные каким-то жутким страданием. Что у тебя там, в душе милый мой мальчик? Хоть напоследок откройся.

Вот так. "Милый". Как там в старом французском анекдоте? "Месье, разве проведенная в моей постели ночь достаточное основание перейти на "ты"? Что-то в этом роде. Но Вальку надо понять. Я у нее, оказывается, первый. И это в двадцать два!

- Ну почему " напоследок". Я обязательно вернусь. И мы…

- Ну-ну, перестань - прижала она ладошку к моим губам. - Не будет нас. И не было никогда. Даже сегодня ночью не было. Я просто… Может, выскажешь, легче станет.

- Мне нечего… Ну, не знаю я. Знаешь, в четырнадцать я утонул. Говорят, при клинической смерти видят, как куда-то уходят. А я увидел, что откуда-то пришел. Но откуда? К самому себе в больнице привыкал. Странные сны снились. Отца узнать не мог, да что - отца - себя в зеркале. В общем - амнезия еще та. Потом свыкся. Потом - вот память феноменальная проявилась - все с одного раза схватываю. И пошло и поехало. Но бывает, нахлынет вдруг. Может, я реинкарнат? Или Странник какой?

- Это еще кто?

- Ах да. Извини. Большинство девчат со Стругацкими не дружат. Но неважно. Ну что, пора собираться.

- Следующий поезд через два часа. Может, задержишься? Ну, котик, когда я тебя теперь увижу.

" Котик! " Какой я там котик. Гнусный котище, ежели без любви - и с такой девушкой… Ай, гнусный, так гнусный. Конечно, остался.

Глава 4

Мамкино предвидение сбылось - руководителем группы оказался Чума. Точнее - Чумак Георгий Георгиевич. Но так ему не нравилось - уж очень легкомысленно казалось, очень со скандальным лекарем ассоциировалось. А Чума - в смысле мор на всю уголовную мразь - это здорово! Как повелось с полудетской романтики начала службы, так и прилипла эта кликуха. Позавчера он собрал нас у себя в кабинете - восемь человек.