Герцер рассмеялся и показал рукой на раскинувшуюся за оливковым садом рощицу невысоких деревьев с широкими, блестящими листьями насыщенного темно-зеленого цвета.

– А это что?

– Гевея, – ответил Майк, – посадил на пробу. Специальный сорт, должен быть устойчивым к холоду и быстро расти. Растут-то хорошо, правда, но это будет их первая зима в открытом грунте, так что посмотрим, как они выдержат.

Там еще был большой фруктовый сад, и заросли орешника, и стога сена, частично убранные поля, на которых пасся скот. Герцер вопросительно указал в направлении пастбища.

– Мы тут собрались с окрестными фермерами и согнали одичавшего скота больше, чем в прошлом году, – поведал Майк, когда они пересекали последнее поле, – оттуда и быки. И можешь считать, что и не жил, если ни разу не пробовал приучить дикого быка к плугу.

Герцер снова рассмеялся. Тем временем они подошли к низкому бревенчатому дому, грубому на вид, но крепкому. Дощатый сарай, пристроенный сбоку, казался больше самого дома.

– Ну-ну, это на тебя похоже – сарай-то выглядит получше дома, – усмехнулся Герцер.

– Вот и Кортни так говорит, – согласился Майк. – Но мы деньги не выращиваем.

Та, кого упомянул Майк, вышла из дому, когда Герцер расслаблял подпругу на Дьябло. Жена Майка, невысокая, полногрудая, с ярко-рыжими волосами, широко улыбнулась при виде нежданного гостя. Помня, какова она в споре, Герцер прекрасно знал, что, несмотря на милое личико, у нее острый как бритва ум. Между тем он не сомневался, что адресованная ему улыбка абсолютно искренна.

– Герцер! – воскликнула Кортни и, выдернув юбку из Цепких ручонок ребенка, бегом бросилась к гостю. – Откуда ты взялся?

– Из Харцбурга, – сказал он, подхватывая молодую женщину на руки и целуя в щеку. Прижав ее к себе, он не мог не заметить очевидную округлость ее живота. – Еще один на подходе?