Дарвей разделся и, достав из сундука сумку с бинтами и флакон целебного зелья, занялся пострадавшей рукой. Края раны опухли, она сильно кровоточила и вообще выглядела неважно. Монах недовольно покачал головой - на его теле уже можно было насчитать пять шрамов, и он не желал увеличивать их количество.

   Зубами вытащив пробку, он плеснул немного зелья прямо на рану. Темно-зеленая жидкость приятно пахла травами. Это зелье, да еще небольшой кинжал ручной работы были единственными ценными вещами в этой комнате. Ни денег, ни других ценностей Дарвей здесь не держал. У него имелось два основных тайника - один в основании статуи святого Росса, а другой под плитами у входа в императорский парк. Там было оружие, немного золота, десяток охранных грамот выписанных на несуществующих купцов и ремесленников, чьей личиной Дарвей пользовался, когда ему приходилось выезжать для выполнения задания в другой город, а также мешочки полные драгоценных камней.

   Конечно, казна ордена была в его распоряжении, но Дарвею было необходимо иметь дополнительные средства о которых бы никто не знал, даже орден. На этом основывалась его иллюзорная вера в собственную независимость. Драгоценные камни, такие маленькие, и ценные, идеально подходили для поддержания этой веры.

   Проникая в дома знати, Дарвею ничего не стоило унести оттуда часть фамильных драгоценностей. Он никогда не брал вещей с "легендой" - вроде символа рода или именного охранного амулета. Их было бы трудно сбыть, и дело сразу получило бы широкую огласку. Нет, он брал только обыкновенные камни и не так много, чтобы это сразу бросалось в глаза. Пропажу замечали нескоро. Этому немало способствовала сумятица, воцарявшаяся после его ухода, так как обычно родственникам убитого уже было не до драгоценностей.