Я все-таки поднялся с бордюра и развернул газетный лист. Пытался читать последовательно, но взгляд заметался по строчкам. Так-так… Пенсионер-энтузиаст… Наутро на месте скворечника… Уже третий случай за последние… Личность неизвестного мастера до сих пор… Мы надеемся…

- Угу, надейтесь, - пробормотал я и посмотрел на окна четвертого этажа. Потом снова на газету.

Внизу статьи была фотография: висящий на ветке березы дворец с островерхой конической крышей, четырьмя башенками по углам, крошечными колоннами у входа и арочными окошками. Как настоящий, только в масштабе один к тысяче. Хорошо, что фото черно-белое, подумал я. Иначе я бы не разглядел. Это как радуга. Как серое марево, на которое неуютно смотреть. Как обрывки снов, детских сказок и чего-то еще. «Личность неизвестного мастера», - прочел я еще раз и усмехнулся. Я знал одного мастера, для которого форма, цвет и размер предмета не имеют значения. Не самого создателя дворца, конечно, но кого-то из его младших родственников.

Я свернул газету в трубку и, зажав ее в кулаке на манер эстафетной палочки, бросился к лестнице. Взбежал на четвертый этаж, ворвался в кабинет шефа и, присев на корточки перед столом, чтобы оказаться вровень с круглыми блестящими глазищами, выпалил три слова. Хотите узнать какие?

- Здравствуй, добрая фея!

Видели бы вы, как она заулыбалась. Волшебная палочка выскочила чуть не на полметра.

Михал Палыч постоял немного, изображая дуплистый дуб, потом громко щелкнул челюстью, покачал головой и показал мне один из трех пальцев на правой руке. Большой.

- Давай, давай, давай, - ласково прошептал я и постучал по столешнице снизу.