- До ланит. Кивнул одобрительно.

- До ланит - хорошо. Многие на палаче ломаются. Я смерил его взглядом, злой как тысяча чертей.

- И что там по расписанию дальше? За звездами падающими наблюдать? Или искать ржавую иголку в Марианской впадине?

- Дальше не знаю, - развел руками Сашка. - После Пушкина индивидуальная программа. Но скучно не будет, поверь.

- Да я уж понял.

Действительно понял еще в июне, когда впервые прочел на латунной табличке у входа лаконичную надпись «ИИ» и спросил у Михал Палыча, который вышел меня встретить, что она означает.

- То есть первая «И» - «институт», - предположил я. - А вторая?

- А сам не догадываешься? - усмехнулся шеф, который в одностороннем порядке перешел на ты, стоило нам переступить порог здания.

Я задумался ненадолго. И - догадался.

Этим утром шеф был особенно мил. Поздоровался первым и дважды пошутил, причем оба раза удачно. В общем, и простой человек с улицы сообразил бы: грядет что-то, ой грядет, а уж любой сотрудник нашего больного на первую букву НИИ - и подавно. Так оно и случилось.

- Вот, - сказал Трехпалыч и поставил на стол бочонок - сорок сантиметров в высоту, двадцать в диаметре. Он был серый, но какой-то неоднородно-серый. Из курса детсадовской лепки я знал, что добиться такого эффекта можно, смешав разноцветные бруски пластилина в один комок. Кстати, на вид бочонок казался пластилиновым, хотя, скорее всего, был изготовлен из более прочного и эластичного материала. В крышке бочонка я насчитал двенадцать дырочек. Словом, если вы когда-нибудь коллекционировали каучуковые солонки, шефу удалось раздобыть довольно крупный экземпляр.

В расположении дырочек на крышке мнилось что-то гипнотическое. Каждая была диаметром с кончик мизинца. Или чуть меньше. Мне захотелось проверить.

- Аможно… Ой! - сказал я, когда похожая на клешню лапа шлепнула меня по запястью.

- Руки под стол! - рявкнул Михал Палыч. Но я и сам уже пожалел о своем порыве.