К тем немногим вещам, которые они узнали наверняка, относилось негреческое происхождение символов тау и омега. Здесь кое-кто говорил по-гречески, но арифметические символы, показываемые телевизором, зародились далеко от Земли.

Орм встал со стула и подошел к Бронски. Они стали глядеть на картину, ставшую к этому времени хорошо знакомой, но не потерявшей способности захватывать. Их камера находилась на высоте ста футов в стене обширной полусферы, вырубленной в сплошном базальте. Противоположная стена находилась примерно в тридцати пяти милях, а вершина купола виднелась на высоте в полторы мили.

Оттуда, где стояли космонавты, были видны семь огромных подковообразных отверстий и двадцать пять отверстий поменьше. Они, очевидно, означали проходы, ведущие к другим полостям. Орм и Бронски считали, что эта полость лишь часть огромного подземного комплекса.

Повсюду, кроме дна купола, камень был небесно-голубого цвета. Естественный цвет базальта не таков, и эта окраска была либо результатом напыления, либо как-то еще нанесена на камень. Каков бы ни был метод, а купол выглядел, словно небо над Землей в безоблачный день.

В сотне футов ниже потолка полусферы висел яркий, как солнце, шар. За полчаса до восемнадцати ноль-ноль, «вечером», он тускнел, будто солнце превращалось в луну. И до шести ноль-ноль это был единственный свет, если не считать падающего из окон домов, а потом снова зажигалось «солнце».

Этот осветительный прибор ни на чем не висел — впрочем, может быть, подвеску трудно было разглядеть против света. Но если он висел без опоры, это означало наличие какого-то антигравитационного устройства. До сих пор и Орм, и Бронски были уверены, что антигравитационные машины бывают только в фантастических романах — то есть если не считать такими машинами лестницы, лифты, аэростаты, самолеты и ракеты.