Кирилл поднял чашку на уровень лица.

- А что же по поводу магии, которой не существует..., - и перевернул ее. Но чай не вылился! Кирилл медленно приподнял чашку, опять перевернул ее и поставил на стол. А чай так и продолжал висеть в воздухе, сохраняя форму чашки. Внутри полупрозрачного усеченного конуса кружились чаинки, и смутно белел кусок недотаявшего сахара. Сергей, не отводя глаз от чая, сглотнул. Кирилл приподнял ладонь. Конус чая превратился в подрагивающий шар, вытянулся в сосиску, края сосиски соединились, и в воздухе уже висел полупрозрачный чайный бублик. 'Тороид', - машинально подумал Сергей. Бублик пару раз крутнулся, потом из него протянулась струйка вниз, в чашку. Бублик стал уменьшаться и, в конце концов, окончательно стек туда, где чаю быть и полагается перед тем, как попасть в желудок. Кирилл зажмурился и вытер вспотевший лоб. Потер виски.

- С водой тяжело работать, - сказал на выдохе, - она слишком инертная. Не будь в ней чая и сахара, вообще бы ничего не получилось. Но вы же знаете, - Кирилл открыл глаза, - сами писали.

Сергей только головой покачал.

- Кто ты такой?

Кирилл хмыкнул:

- Вечный странник. Помните, в третьей главе? 'и принял в себя воды, и отринул цепи времени'. Считайте, что я отпил из уарского родника в пятнадцать лет, а как давно - не суть важно. Что касается самолета и паспорта..., - и сухощавый желтолицый мужчина лет пятидесяти, сидевший напротив Сергея, поинтересовался:

- Так лучше?

И снова на писателя глядели светлые смеющиеся глаза пятнадцатилетнего подростка.