После ужина я поливал розы, когда она подошла ко мне. Именно здесь, на этом самом месте они с Галвеном вчера разговаривали.

– Жиль, – промолвила она, – мне нужно кое-что сказать тебе.

– У тебя юбка за розовый куст зацепилась.

– Отцепи, пожалуйста, мне самой не достать. Я отломил шип и освободил ее.

– Мы с Галвеном любим друг друга, – сказала она.

– Ах вот как, – пробормотал я.

– Мы все обсудили. Ему кажется, что пожениться мы не можем: он слишком беден. Но я считаю, что тебе лучше все-таки об этом знать. И постараться понять, почему я не хочу уезжать из Валоне.

У меня не нашлось слов, чтобы сразу ответить ей. Точнее, слова душили меня. Наконец мне удалось выдавить:

– То есть, ты хочешь остаться здесь, несмотря. . ?

– Да. По крайней мере я смогу видеть его.

Она пробудилась, моя спящая красавица. Он разбудил ее; он дал ей то, чего ей недоставало, что лишь очень немногие мужчины могли бы ей дать: ощущение опасности, которое и лежит в основе любви. Теперь ей стало необходимо то, что было в ней всегда и всегда оставалось невостребованным – ее спокойствие, ее сила. Я долго и внимательно смотрел на нее и наконец вымолвил:

– Ты хочешь сказать, что будешь жить с ним?

Она смертельно побледнела и сказала:

– Да, если он попросит меня об этом. А как по-твоему, он меня об этом попросит? – Она очень рассердилась, а я был сражен наповал. Я стоял, все еще держа в руках лейку, и бормотал глупые извинения:

– Прости меня, Пома, я не хотел… Но что ты действительно собираешься предпринять?

– Не знаю, – ответила она все еще сердито.

– То есть, пока ты просто хотела бы продолжать жить здесь, а он – там, и… – Она уже почти подвела меня к тому, чтобы предложить ей выйти за него замуж. Теперь уже рассердился я. – Ну хорошо, я поговорю с ним.