Туманная белизна вверху — не потолок, скорее небо, покрытое плотной и очень равномерной облачностью. Только гораздо светлее, чем в облачный день. Но никаких следов Солнца, никаких теней. А стою я на такой же белой плоской поверхности, которая еще вроде легкой дымкой покрыта. Так что ее практически не видно. И поверхность эта куда-то очень далеко уходит, где виден горизонт — линия, по которой сходится чуть более светлый потолок… или небо и чуть более темный пол. Поверхность пола теплая, мягкая, но ноги не проваливаются. И вообще такое ощущение, что я на облаке стою. Твердом таком, теплом и совсем не сыром. И сам я голый. И на теле никаких шрамов, хотя меня и сбила только что машина. Вот тут я и понял, что умер и нахожусь на том свете.

Черт побери! Значит церковники все же правы? Я никогда не верил в загробную жизнь, я всегда был атеистом. Не просто атеистом из тех, которые верят, что Бога нет. С моей точки зрения подобные атеисты немногим лучше бьющих поклоны старушек. Нет, я был настоящим научным атеистом. Я не верил ни в то, что Бог есть, ни в то, что Бога нет. Я рассматривал обе гипотезы и старался понять, какая из них более отвечает моим знаниям о мире, людях. И приходил к выводу, что если Бог и есть, то по крайней мере никак не общается с людьми. А о том, что происходит с разумом человека после смерти, нет достоверных сведений. Следовательно, по принципу Оккама мы должны считать, что со смертью исчезаем насовсем, а Бога нет. Но вот я же умер и не исчез. Я мыслю, а следовательно существую. И я нахожусь в месте, подозрительно похожем на всякие библейские рассказы. И что мне там дальше обещали? Суд и вечные муки, как атеисту. Что же, буду ждать здешних полицейских. Интересно, как они выглядят?

Я ждал довольно долго, но за мной никто не приходил, никто меня не тащил на суд или в котлы и на сковородки. А с чего я собственно взял, что меня потащат на суд, поставят лицом к лицу с типом в мантии и с крыльями, будут предъявлять обвинение и зачитывать приговор? Это ведь земные предрассудки.