— Я не могу видеть, как кусты выбираются из земли и маршируют в другой конец сада, — говорила Эмма — говорила громко, чтобы слышал Дэн. — Я не понимаю, почему яблоки должны перевешиваться с ветки на ветку — это же не музей, это сад!

— Но мама, они так лучше зреют! — восклицал ее сын.

— Ах, Пол, замочи, ради всего святого! — вопила Эмма. — Господь позаботится о том, чтобы каждое яблоко получило все, что ему причитается. Перевешивать яблоки — где это видано? Это же не шары на елке, в конце концов!

Дэн едва сдерживал улыбку. На самом деле он никогда не перевешивал яблоки — это было возможно, но очень сложно. Все, что делала его программа — немного изменяла угол наклона веток и листьев — этого было вполне достаточно. Но старуха была чертовски внимательна — и после таких микроскопических манипуляций она видела дерево совершенно иным. Из нее мог получиться превосходный дизайнер. Но она всю жизнь провела в какой-то пыльной конторе в Северном Центре, месяцами не выходя на улицу, потому что жила в том же мегакомплексе. Не покидая его, она обзавелась сыном, какой-то хронической болезнью, поменяла несколько мест работы, сделала довольно бледную карьеру, которая, однако, в этом комплексе оказалась заметной, так что у нее появилась парочка лютых врагов и три-четыре невыразительные подруги, она заработала достаточно денег, чтобы отослать сына в реальный университет, поменяла шесть-семь партнеров, из которых ни за одного так и не решилась выйти замуж, троих из них похоронила. Она покинула свой комплекс, только когда превратилась в сухую старушенцию, не потерявшую, однако, воли к жизни и некоторого запаса здравого смысла.

Дэну она нравилась. Магда, состарившись, должна стать точно такой же. И тогда он на ней женится.

Панель просигналила о частичном восстановлении сети. Дэн протестировал готовый сегмент. Листик, лежавший прямо у ног Эммы, на глазах истлел и смешался с землей.