Северной и Южной Америкой, Олег – Южной Африкой, Азией и Австралией, Соня -

Европой, а я – Союзом Независимых Государств. В основном, как уже упоминалось, побережьем Черного моря. От ЦРУ мы отличаемся только тем, что у них имеется отделение Экваториальной Африки, а у нас – нет. Не желают члены нашего профсоюза там отдыхать.

Отношения в нашем коллективе крайне специфические. С одной стороны – очень мило воркуем, обсуждая мировые проблемы, даем друг другу практические советы, и порой весьма ценные, благо, сидим в одной комнате. С другой – слопать друг друга готовы. Словом, живем сложно-напряженно.

Более всего эти попы – имеются в виду Лана, Соня и Олег – опасаются меня. Ведь по сути, я – единственная Золушка в коллективе: заведую не столь уж привлекательным и экологически весьма нездоровым курортом. Вот они и опасаются, что я вознамерюсь "омыть сапоги в водах Индийского океана". И, вступив в сговор с начальником Вовой, протяну свои алчные щупальца к "чужим палестинам". Им ведь невдомек, что Вову с пол года назад я уже расстреляла из крупнокалиберного пулемета. Разумеется, в себе. Он даже глазом не моргнул.

Только стоял возле стены и дергался, а я все стреляла и стреляла. Словно сомнамбула или Рэмбо.

Но вот о своем послании внеземным цивилизациям я им сдуру сболтнула.

– Нет, ты серьезно? – уставился на меня Олег своими черными масляными глазками.

Он был самым молодым из нас, высоким, смуглым, но каким-то уж излишне приторным.

– Абсолютно серьезно, – ответила я, старательно заполняя очередной формуляр. -

Когда у тебя со счета исчезают пятьсот зеленью, то это серьезно. Для меня, во всяком случае.

Было начало рабочего дня, и все еще были свеженькими и бодренькими. С вытекающими отсюда негативными последствиями.

– Нет, ты взбесилась! – воскликнула Лана. – Ну ты и ныряешь!

В противоположность Олегу, она была самой старой. Но благодаря косметике и умелому макияжу, ей больше тридцати никто не давал. В глаза, по крайней мере.