Из каюты капитана был только один выход — в коридор над ним. Медленно, стараясь не произвести ни единого звука, он приставил лестницу, посмотрел вверх, но не увидел ничего во мраке прохода. Яркий луч света ударил из-за двери.

Он прижался к стене, с пистолетом в руке.

— Выходи, Джефф, — взревел он. — Ты никогда не сможешь покинуть этот корабль. Они выведут его на орбиту и сожгут — вместе с тобой.

Он ничего не услышал. Ногой он пнул люк, который развернулся внутрь, и завел руку в каюту, посылая из пистолета разящие молнии энергии во все стороны. Затем заглянул в каюту сам, и увидел, что она пуста.

Крик сорвался с его губ, он успел сделать полоборота, прежде чем молния ударила его в руку, отдавшись толчком страшной боли в локте. Его пистолет упал на пол, когда он схватил себя за поврежденную руку. С воплем он наткнулся на огромную сухопарую фигуру, стоящую в дверях, увидел его черные волосы и впалые глаза, челюсть, поросшую черной щетиной, медленную, спокойную улыбку на губах.

Он кричал снова и снова, отступая назад, с дикими от страха глазами. Он смотрел… он смотрел на себя самого…

Доктор Кроуфорд ступил на землю. Он улыбнулся командиру полиции и потер щетинистый подбородок.

— Я домой, мне нужна бритва, — сказал он. — Вернусь завтра, чтобы взять остальное. Никого не пускайте до моего возвращения. Командир кивнул и занялся своими делами.

Доктор медленно пошел в направлении здания космодрома, прошел через холл и вышел на улицу. Здесь он задержался, чувствуя, как ноги почти инстинктивно поворачивают его к Коралловой улице.

Но он не отправился в ту сторону, в пригород, домой, к жене. Вместо этого с непонятным блеском в глазах он повернул в сторону города и исчез в людских толпах, спешащих в центр города.