Манифест прогрессистов, как гром небесный, пал на торговлю и сферу обслуживания 1220-й. А конкретно - на владельца микромар-кета и всех его арендаторов - мясника, бакалейщика, торговца рыбой etc.; и на почтенную мисс Уайт, державшую «Лимонное деревце»; и на обоих трактирщиков, державших пабы; а также на официантов и официанток, грузчиков, кассиров, упаковщиков, барменов и барменш etc., которые работали на перечисленных выше (и других подразумеваемых) лиц. Собственно, в перспективе угроза нависла вообще над всем трудящимся людом, в том числе над дамской парикмахершей и мужским мастером, а также единственной деревенской портнихой.

Однако многие их сограждане, кто беззаботно жил на недурную ренту, вполне разделяли бурное возмущение гонимых. Включая, разумеется, и Эмму, которая унаследовала приятное кругленькое состояние от полковника Смайта-Денби, своего отца. Эмма проницательно подозревала, что этот Мартин Ффренч-Доббин, вынужденный вариться в визжащей и горланящей геенне школьного преподавания, в качестве компенсации пытается придушить каждый звук в деревне, где он живет. Но ведь это же вовсе не причина для того, чтобы навязать собственные нужды всем окружающим? Эмма очень любила деревенскую жизнь, но только не такую, которая начисто лишена естественных жизненных проявлений.

Микромаркет и чайная комната предоставляли ей львиную долю возможностей встретиться со своими согражданами во плоти. Что касается деревенского Театра, то Эмма была там не только одной из ревностных зрительниц, но и добровольной закулисной помощницей, находя в собственноручном созидании сценических костюмов, масок и декораций желанную и полезную отдушину для своих врожденных артистических наклонностей. Короче, Эмма нуждалась в традиционных публичных местах ничуть не менее, чем их хозяева и работники нуждались в ней в качестве постоянного клиента, а самодеятельные театральные режиссеры - в ее завидных талантах и художественном вкусе.