— Вместе с отрядом?

— Вам его люди не подойдут. К тому же они остались охранять владения герцога. Наберите себе помощников из новичков. Я дам вам проводника, который знает здесь все дороги — даже в мортале.

— Кого именно?

— Рафаэля Ланьера.

— Братец? Он же мальчишка. Какой из него проводник по Дикому миру? Приманкой для медведей служить?

— Ему двадцать три года, — сказал Бурлаков совершенно серьезно. — И Рафу незачем сидеть в крепости — парню давно пора подрасти. Раф знает, где искать брошенные припасы или временные склады. Он многое знает, но его не воспринимают всерьез. Это его недостаток и одновременно — преимущество.

— Если честно, я этому малышу не доверяю. Он слишком манерный, ненастоящий какой-то.

— У вас есть какие-то факты или одни слова?

— Эмпатия.

— Любимое словечко вашего отца. — Голос Бурлакова сделался холоден. — Займитесь продовольствием. И возьмите с собой Рафа.

— Мы что, будем соревноваться с мэрами?

— Считайте, что так. Вас это смущает?

Виктор вспомнил вчерашний разговор с Хьюго. Все получалось именно так, как предрекал начальник охраны: слишком много людей в крепости, нехватка продуктов, жалкое выживание до весны. На самом деле все выглядело еще более убого: ребенок-проводник и командир-дилетант отправляются на поиски продовольствия неведомо куда.

«Все не так, как на самом деле», — любил повторять Гремучка. Надо быть честным хотя бы с собой: его просто выгоняют под благовидным предлогом — и только.

Явился Том, принес поднос с кофейником и двумя чашками, белый хлеб, еще теплый, ломти были намазаны маслом, оно слегка подтаяло, пропитало рыхлую мякоть.

— Томас, ты забыл сливки, — напомнил генерал.

— Ах да, конечно! — Том хлопнул себя ладонью по лбу и убежал.

— Сливки? Разве мы держим в крепости корову? — удивился Ланьер.

— Молоко и сливки привозят из деревни. Мы храним их в подвале башни. Они там долго не портятся.