Однако заставить Виктора замолчать было трудно.

— Григорий Иванович, послушайте, я знаю одно место, где можно укрыться. Там есть склад, припасы, вокруг никого. Бросьте крепость. Пусть здесь Хьюго распоряжается, сколько влезет. Уйдем в мое убежище. И людей уведем.

— Молчите! — повысил голос Бурлаков. Кажется, впервые за все время. — Крепость я не отдам никому. Ни вам, ни герцогу, ни Хьюго. Я столько лет ее создавал. Она — моя и только моя. Идите! — Голос его сорвался и задрожал совершенно по-стариковски. Разгневался Григорий Иванович не на шутку.

Однако Виктора не так-то просто было смутить.

— Здесь идет какая-то игра — я это чувствую. И вам не все тайны известны.

— Как и вам, — сухо отвечал Бурлаков, стараясь на Виктора не смотреть.

— Я восхищаюсь тем, что вы делаете, но ваши методы меня настораживают.

— Идите! — вновь оборвал его Бурлаков. — И если хотите мне помочь, делайте то, о чем я вас прошу. И только! Без самодеятельности.

Народ в крепости все прибывал. Подходили люди из деревни пасиков. Охрана их обыскивала, хотя и не так рьяно, как прежде. Хьюго не появлялся.

«Сторожевой пес зализывает рану», — усмехнулся про себя Ланьер.

Новички обустраивались, кричали, делили помещения. Сделалось тесно, суетно, то и дело вспыхивали ссоры.

— Я говорил, надо строить вокруг крепости посад! Посад! — размахивал руками немолодой мужчина. Всклокоченная седая борода его торчала на сторону. Когда он говорил, то странно двигал челюстями и пришептывал по-стариковски. Виктор не сразу догадался, что у мужика во рту нет ни единого зуба. А ведь на вид ему было не больше сорока. Как видно, не один год провел он в Диком мире.

— Опять придурков насобирали по дорогам, — пробормотал второй, поглядывая на стоявшего у колодца Димаша без всякой приязни.

— Если кто Ксюшу тронет, убью! — громко объявил беззубый.