– Видимо, да, – сказал Руиз самым приятельским тоном, на который он только был способен.

– Не знаю, почему я когда-то могла считать тебя симпатичным, – сказала она, – ты самое ничтожное существо. Никогда больше не сделаю такой ошибки.

– Наверное, нет, – сказал Руиз и вздохнул. У Кореаны было лицо, спроектированное одним из самых великих художников пангалактики, поэтому даже отвратительные чувства, которые боролись на лице Кореаны, не могли окончательно испортить шедевр и блистательную работу художника. Было что-то страшно извращенное, думал Руиз, в том, что такая прелестная женщина, которой можно было только восхищаться, желала ему самой мучительной смерти.

Она овладела собой.

– Где Мармо?

– Где-то в степи.

– Мертв?

– Не знаю, – ответил Руиз и улыбнулся, вложив в свою улыбку максимум обаяния. – Он амортизирует падения летательным пузырем?

Она побелела еще сильнее, на миг глаза ее запылали нечистым огнем. Про себя она пробормотала добравитское ругательство.

Руиз помолчал, думая, стоит ли дразнить ее дальше. А почему бы и нет?

– Но Банесса мертва, если тебе это надо знать. Я задушил ее вот этим, – он показал ей консоль управления воротниками-ошейниками на ленте.

Она рассмеялась, хотя в ее смехе не было ничего веселого, только резкое карканье.

– Хотела бы я на такое посмотреть… но мне кажется, ты врешь, Руиз Ав. Это же была настоящая гора, слишком большая для тебя. Как мог с ней справиться невооруженный человек? Ты трюкач и ловчила, это я запомню, когда верну тебя обратно.

Она дернула какую-то кнопку управления, которую Руиз видеть не мог, и, к его ужасу, воздушная лодка закачалась и резко пошла вниз в ответ на прикосновение.

Остальные проснулись, издавая самые разные звуки паники, хватаясь за ограничительную амортизационную сетку.

Фломель, фараонский фокусник, закричал голосом, который срывался от ужаса: