– Когда я вчера вечером отправилась в путь, он еще держался, – ответила она.

Из уст стоявших рядом римлян вырвался крик облегчения, но лица их помрачнели, когда девушка добавила:

– В городе все словно с ума посходили, такого я еще не видела.

Гай Филипп кивнул, будто услышав подтверждение своих мыслей:

– Все были в панике, когда до вас дошла весть о разгроме, не так ли?

Ветеран выглядел невозмутимым: побед и поражений он видел больше чем достаточно, и последствия их были ему известны.

Римляне окружили Неврат, расспрашивая ее о своих женах и семьях, на что та отвечала:

– Когда я уезжала из города, у них все было благополучно. Большинство ваших подруг – разумные женщины и, думаю, они найдут в себе достаточно мужества, чтобы удержаться от бегства.

– Неужели из города бегут? – спросил Скаурус и вздрогнул.

Неврат поняла причину его страха и быстро успокоила трибуна:

– Марк, Хелвис знает, что такое война. Она просила меня сказать тебе, что останется в Клиате до того, как первый казд перевалит через крепостную стену.

Марк благодарно кивнул, боясь даже заговорить. Неожиданно он почувствовал, что словно стал выше ростом, когда тяжелый груз неизвестности свалился с его плеч. Теперь он знал, что Хелвис в безопасности, по крайней мере, на настоящий момент.

Неврат доставила приветы и другим римлянам.

– Где Квинт Глабрио? – спросила она.

Младший центурион стоял слева от Неврат. Как всегда спокойный и невозмутимый, он не лез с вопросами, и его мудрено было заметить среди шумных легионеров. Услышав свое имя, он сделал шаг к девушке, и та засмеялась от неожиданности:

– О, прошу прощения. Ваша подруга, Дамарис, также просила передать, что будет ждать вас в городе.

– Муниций, – продолжала Неврат деловым тоном, – ваша Ирэн сказала, что ей уже лучше и она немного прибавила в весе.

– Я очень рад, – ответил бородатый легионер. После недели тяжелого похода щетина на его щеках превратилась в густую бороду.