– Абсолютно ничего, как и о Туризине. Любопытно, не правда ли?

Неврат знала войну не понаслышке, видела, как казды с боями входили в Васпуракан, и ей не составляло труда следить за ходом мысли трибуна.

Когда сумерки начали сгущаться, римляне и их соратники – беглецы из различных видессианских отрядов – находились на расстоянии дневного перехода от Клиата. Постоянно ожидая нападения каздов, они, как обычно, разбили хорошо укрепленный лагерь – римские оборонительные сооружения уже неоднократно выручали отряд из беды. Солдаты сновали взад и вперед, выкапывали рвы, возводили земляные насыпи и палисад. Кожаные палатки на восемь человек каждая выстроились внутри укреплений аккуратными рядами. Легионеры показывали видессианам, как правильно возводить укрепления и ставить палатки, следили за тем, чтобы работы выполнялись без ошибок. Гай Филипп, который хотел быть в этом уверен, носился по лагерю, вникая в каждую мелочь и ругая кочевников на чем свет стоит. Постепенно благодаря усилиям старшего центуриона среди легионеров стал восстанавливаться порядок. Новички, вместо того чтобы болтаться без цели, заполняли бреши в манипулах, занимая место погибших римлян.

Скаурус одобрил действия своего офицера:

– Первый шаг к тому, чтобы превратить их в легионеров, ты сделал.

– Это как раз то, что я задумал, – кивнул Гай Филипп. – Некоторые из них сбегут, но немного времени и терпения, и из оставшихся мы кое-что слепим. Когда у тебя в строю хорошие солдаты, это всегда дает себя знать.

Сенпат Свиодо подошел к Марку, насмешливо улыбаясь одними глазами:

– Я надеюсь, ты не станешь возражать, если моя жена проведет ночь в моей палатке внутри лагеря?

Он низко поклонился, как бы покорно ожидая ответа. Скаурус покраснел. Когда видессианская армия выступала из столицы, он следовал римскому правилу – не допускать женщин в палатки, где жили его солдаты. Из-за этого Сенпат и Неврат всегда разбивали свою палатку за пределами лагеря, предпочитая общество друг друга безопасности. Но сейчас…