— Вот ты где? Я искал тебя, — такие же глаза как у меня задорно блеснули.

— Что-то случилось?

Миль отрицательно покачал головой.

— Хотел полетать? Ты со мной?

— Нет. Сегодня не хочу. Лети сам.

Сын порывался что-то сказать, но промолчал. Я редко летела с ним, для меня это было слишком больно.

— А ты хочешь? — обратился к кому-то за моей спиной айранит.

— В другой раз, — тоже отказался знакомый голос.

Я приветливо улыбнулась Келлиндилу и снова посмотрела на Миля. Я любила наблюдать за ним во время переворота и полета. Секундное напряжение мышц и из спины вырвались два светлых крыла, блеснули на солнце золотом. Вот уже Миль несется ввысь. Красиво!

— Почему ты присоединилась к нему? Я ни разу не видел, чтобы ты летала с ним?

— Я вообще не умею летать, — улыбнулась я и досадливо пожала плечами.

— Ты знаешь, о чем я, — укоризненно сообщил эльф.

Знаю. Я могу лететь с Милем, крепко прижавшись к нему. Но не хочу.

— Так я летала с его отцом. Не могу больше летать. Без него не могу, — тихо прошептала я.

— Ты его любила? — так же тихо спросил Кел.

— Конечно, как и он меня. Ты знаешь, что Атлантиды не могут…

— Да, прости. Я, наверное, хотел спросить, любишь ли ты его до сих пор?

— Я буду любить его вечно. Он отец моего сына. Часть его живет в Миле. А как я могу не любить Миля.

— Какой он был? Расскажи, — как-то совсем по детски попросил Келлиндил.

Я подняла на эльфа удивленный и недоверчивый взгляд. Зачем ему это? Чего он добивается? Вот уже десять лет, что мы путешествуем вместе, никогда еще не говорили так откровенно. Словно действительно стали друзьями? Скорее мы вели себя как хорошие знакомые. Между нами выросла какая-то непроницаемая стена из прошлого. Мы были просто путешественниками, любовниками, супругами и, в конце концов, родителями. Все это было давно, но у бессмертных свои понятия о времени. Наши теперешние отношения я бы охарактеризовала одним словом — отчужденность. Так зачем он спрашивает?