Мак выдержал длинную паузу, как бы давая Билли время подумать как следует, затем сказал:

— Продолжай сомневаться, Билли.

— Спасибо, — пробормотал тот. Он глубоко вздохнул, выдавил из себя улыбку и добавил: — И еще спасибо за Питтсфилд. Мы все знаем, что вы сделали для нас там.

— Возможно, спас твою задницу, — с улыбкой сказал Болан.

— Это само собой. А что еще вы там сделали, сэр?

Улыбка исчезла с лица Болана. Парень перегибал палку.

— Я сказал тебе, Билли, продолжай сомневаться. Но сомневаться и спрашивать — разные вещи.

Лицо шефа безопасности покраснело от смущения.

— Да, сэр, — буркнул он. — Извините. Больно уж смутное время сейчас.

— Будет еще хуже, прежде чем наступят лучшие дни, — сказал Болан. Тон его смягчился. — Но надо помнить: все, что ни делается — к лучшему. Я могу на тебя рассчитывать, amici?

— А что я вам сказал в Питтсфилде? — спросил Джино, все еще не оправившийся от смущения.

— Ты сказал, что мне надо только щелкнуть пальцами, Билли.

— Это остается в силе, мистер Омега. В штормовом море человеку нужна путеводная звезда. Так? Я не знаю, что еще...

Болан протянул руку и тронул парня за плечо.

— На этот раз будет комета. Только смотри в оба. Понял?

Шеф безопасности покраснел еще больше, видимо, под влиянием открытого проявления дружеского расположения со стороны человека, которого он считал Верховным наместником. — Я всегда буду держать глаза открытыми, — пообещал он.

— Это все, о чем я могу просить тебя. Пока.

Однако парень не сдавался.

— А что делал Оджи в Питтсфилде, мистер Омега? Не обижайтесь. Но я должен знать.

— Спасался бегством, — без долгих раздумий ответил Болан мрачноватым, почти печальным тоном. И тихо добавил: — Держи глаза открытыми, Билли. И продолжай сомневаться.

— Я ставлю на вас, — угрюмо произнес Джино. Он разочарованным взглядом посмотрел вокруг, снова затянулся сигаретой, затем сказал: — Мы здесь не дремлем. Готовы на все.