– Не сомневаюсь, скоро настанет время, когда вы сможете угощать друзей когда и как пожелаете.

Еще слово, и Ватаца можно будет обвинить в государственной измене. Друзья Фостия частенько балансировали на этой тонкой грани. До сих пор, к его великому облегчению, никто из них не вынуждал его притворяться, будто он ничего не слышал. Но и сам он гадал – мог ли он не задаваться таким вопросом? – как долго еще отец сохранит бодрость. Можно было назвать любой срок: от одного дня до двадцати лет. Уточнить его, не прибегая к магии, невозможно, а прибегнуть к ней… Фостий не осмелился бы рисковать до такой степени. Во-первых, и это его вполне устраивало, самый талантливый волшебник империи оградил будущее императора от любых попыток его узнать. А во-вторых, попытка узнать судьбу Автократора сама по себе являлась первостепенным преступлением.

Фостий задумался о том, что сейчас делает отец. Наверное, занимается государственными делами – это его бесконечная работа. Пару лет назад Крисп попытался разделить свою ношу с сыном. Фостий старался изо всех сил, но работа оказалась не очень-то приятной, особенно по той причине, что Крисп стоял рядом, пока сын читал документы.

Ему опять едва не послышался голос отца: «Скорее, сын! Пора принимать хоть какое-то решение. И если не ты это сделаешь, то кто?»

«Но если я ошибусь?!» – услышал он собственный вопль.

«Ты обязательно будешь ошибаться – иногда. – Крисп произнес это с такой сводящей с ума уверенностью, что Фостию захотелось его ударить. – Запомни два простых правила: попробуй не повторять одну и ту же ошибку дважды и всегда исправляй сделанные ошибки, если такой случай представится».

Легко сказать. Решая несколько дней подряд одну сложную задачу за другой, Фостий пришел к выводу, что легкость в любом деле, будь то рыбная ловля, глотание ножей или управление империей, приходит лишь тогда, когда этим занимаешься долгие годы.