Я завел машину, развернулся и поехал в проулок объездной дорогой, чтобы полицейские у ворот не заподозрили о моем интересе к их коллеге. Оператор оставил камеру в покое и с вопросом в глазах посмотрел на меня.
— Есть идея, — коротко бросил я.
Это был действительно Рундук. Каждый раз, когда я его вижу, мне кажется, что он становится все объемнее. Обман зрения, потому что форма сидит на нем в обтяжку, по швам не расползается, а она уже два года не меняется, та же самая, с неудачно удаленным пятном от кетчупа чуть ниже левого нагрудного кармана, в которой он выехал со мной на свое первое дежурство и запачкал в ночном кафе. Он заказал три хот-дога и тут нас вызвал дежурный, надо было срочно ехать унимать мужа-дебошира. Рундук впихивал в себя хот-доги на ходу. После того, как мы скрутили дебошира, размахивавшего большим кухонным ножом, я заметил, что у моего напарника кровь на кителе, и решил, что он ранен. Рундук тоже принял кетчуп за кровь, жутко побледнел и прислонился к стене, чтобы не упасть. Я никому не рассказывал эту историю, но через два дня ее знали все полицейские нашего города. Подозреваю, что Рундук сам раззвонил, геростратовы лавры покоя не давали, хотя постоянно обвинял меня.
— Привет! — поздоровался я с ним, вылезая из машины и поднимая воротник плаща. Сколько раз говорил себе, не верить прогнозу погоды, передаваемому нашим каналом, и брать зонтик. — Как дела?