Конан решил не путешествовать берегом моря, и на то было несколько причин. Во-первых, на спускавшихся вниз холмах гирканской степи нередко встречались овраги, которые пробивали сбегавшие по весне потоки вод, и дорога на первый взгляд короткая могла на самом деле оказаться трудной и длинной. Во-вторых, чуть севернее городка (варвар это знал точно) в укромных бухтах скрывались стоянки пиратов Красного Братства, а в одиночку к этой компании лучше было не соваться даже такому опытному и умелому воину, как киммериец. Лучше всего было подняться по склонам предгорий на степное плато и спокойно, как ему и мечталось, предаться прелести поездки по бескрайней равнине, наслаждаясь солнечным теплом. Чем он будет питаться, Конана не беспокоило: и мелкой, и крупной дичи в степи было полно, а каждый киммериец — прирожденный охотник, тем более что вино в паре бурдюков, лежавших в переметной суме одной из запасных лошадей, станет прекрасной добавкой к мясу, хорошо прожаренному на костре.

Расплатившись мелкой монетой со стражниками у ворот городка, Конан поднялся по узкой караванной тропе на перевал хребта, отделявшего узкое побережье от бесконечной гирканской степи, и бросил взгляд на сверкавшее позади зеркало воды. Несколько рыбацких баркасов черными точками выделялись на спокойном и еще как будто сонном море, но большого судна острые глаза варвара не заметили.

«Правильно поступил, — похвалил себя киммериец. — Кто знает, сколько тут проторчишь до прибытия какого-нибудь корабля?»

Он направил коней вниз по тропе, и покатые вершины горной гряды скрыли от взгляда и море, и лодки на нем, и лепившиеся вдоль берега домишки городка — со всех сторон теперь простиралась только плоская равнина, покрытая травой, которую лишь изредка оживляли сбившиеся вместе кусты или торчавшие, как часовые, одинокие низенькие деревца.