— Ки-Де? — переспросил Тайрад. — Я был мальчиком, когда он покинул орду. Это было давно. Его младший брат — мой хороший друг.

— За что тебя приговорили к смерти? — переменил тему киммериец.

— Если говорить коротко, — опустил голову юноша, — то мы выступили против нашего кагана.

— Дело обычное, — хмыкнул Конан, который за свою жизнь участвовал в стольких дворцовых переворотах и восстаниях, что перьев в хвосте павлина не хватило бы, чтоб сосчитать их. — Добычу не поделили?

— И это тоже, — согласился Тайрад. — Этот козел жаден до невероятности, и после наших набегов и сбора дани почти все достается ему и его сотникам, а мы, получается, рискуем своей шкурой за просто так. И все женщины у них, а мы, как последние бедняки, не можем иметь ни жен, ни наложниц.

— Действительно, козел, — кивнул варвар. — А уж с женщинами — это вообще против ваших обычаев. Бедняги, — пожалел он Тайрада и его товарищей. — Если так будет продолжаться, ваш клан просто вымрет. Плюнули бы на него, Нергал ему в кишки, — посоветовал киммериец. — На коней — и куда-нибудь в Туран или Вендию. Мир большой, — оглядывая крепкую и гибкую фигуру гирканца, добавил Конан. — Я вижу, ты парень сильный, а такие везде могут найти свое счастье.

— Ты прав, — ответил Тайрад. — Мы с моими друзьями так и поступили, но я забыл впопыхах захватить одну вещь. Пришлось вернуться в орду, но тайно сделать это не удалось, и за мной бросились в погоню.

Каган никого не отпускает из орды, а как они поступают с беглецами, ты видел сам. Мне еще повезло. Могли ведь привязать к четырем лошадям и разорвать на куски.

— Да уж, повезло, — усмехнулся варвар. — Я ведь совершенно случайно проезжал здесь, а иначе ты, может, и пожалел бы, что тебя не разорвали на куски. — Он помолчал немного. — Что теперь собираешься делать?