Они были лихими ребятами, эти Фуад и Рустуф. Киммериец встретился с ними на поединках перед приближенными великого кагана Бартатуи. Собственно говоря, он спас им обоим жизнь, потому что победил в схватке сначала Фуада, а потом и Рустуфа, но, хоть челядь кагана и требовала прикончить проигравших, сумел убедить Бартатую пощадить их. Фуад был из Турана, а Рустуф — из казаков. Потом они вместе с варваром воевали в войске кагана против Согарии и пережили много опасных приключений.

Свой долг казак и туранец сполна вернули Конану, когда колдунья Лакшми и шаман Данакан подстроили ему хитроумную ловушку, и великий каган, поверив в вину киммерийца, приказал предать его казни. Гулять бы варвару по Серым Равнинам, не подоспей его друзья вовремя. Их меткие выстрелы из луков остановили удар сабли, уже занесенной над головой Конана. Потом песчаная буря разметала отряд по степи, и варвар не встречал Фуада и Рустуфа до самой смерти великого кагана. В этот мерзкий городишко они прибыли вместе. Фуад заскучал по башням Аграпура, а Рустуфу хотелось найти братьев-казаков. Киммериец решил присоединиться к ним, хотя в Согарии мог получить высокий пост и большие награды.

— Не хочу я больше связываться со всякими правителями, — ответил тогда Конан Мансуру Альяше, который уговаривал варвара ехать с ним в Coгарию. — Поеду на Запад с друзьями.

Юноша Мансур, поэт и превосходный фехтовальщик, прибыл в Гирканию, чтобы освободить свою невесту, княгиню Ишкалу, и так получилось, что вскоре повстречался с варваром и их пути тесно переплелись. Оба едва не лишились голов, но, слава богам, все окончилось для них благополучно, правда, Мансур не сумел освободить свою возлюбленную, зато это удалось сделать киммерийцу. Теперь получалось, что судьба, вновь отвернувшись от Конана неизвестно за какие провинности, лишила его общества верных друзей.

Варвар толкнул ногой покореженную дверь кабачка и, плюхнувшись на скамью за длинным щербатым столом, кивнул хозяину: