препятствуют ему.
"Ну взяли их, а дальше что?" - спрашивал я начальника
Владимирской тюрьмы Виктора Горшкова.
"Ума не приложу, - отвечал он. - Если они у нас
совершили преступление, значит, у нас должны и наказание
отбывать. Но если на них придет спецнаряд от МВД их
республики, мы просто обязаны будем их этапировать...
Может быть, поэтому они и ведут себя так нагло?! Это в
русском характере - терпеть голод и холод, убивать и
умирать за убеждения, какими бы ложными они ни были. А те
ребята берегут себя, любят комфорт, достаток. И в
общаковой кассе у них куда больше денег. Добавим к этому,
что их вытаскивают отсюда, а нашим никто не помогает
выбраться. Славянские воры в законе пока что терпят,
стараются, как они говорят, не выносить свои противоречия
на общую массу заключенных. Но мы-то чувствуем, что рано
или поздно терпение лопнет, и тогда..."
Виталий Еремин. "Крытая" (Размышления во
Владимирской тюрьме). "Неделя", 1992, N_11
Все смешалось в Белом доме и на площади перед ним. В этом доме, который был исконно советским и исконно российским, да и на всей этой земле, исконно российской и, кажется, уже в прошлом советской. Смешались в кучу люди, техника, выкрики мегафонов, выхлопная гарь, дождевые потоки. Бог миловал, без "рева тысячи орудий" дело обошлось. Хотя "орудий" хватало - ими щетинились "бэтээры" и танки, боевые машины пехоты и моторизованные патрули ОМОН.
Мирные легковушки с трудом пробирались к этому месту. Кто их знает какие там они "мирные". Из сумрака салона в любую минуту могло полыхнуть огнем очереди. На "жигули" и "волги", припаркованные с еще большим, чем обычно у столичных жителей, пренебрежением к запрещающим знакам, с опаской косились с "бэтээров" крепкие парни в форме. Защитники...
"Что они защищают? Каменные физиономии... Хотя, не такие уж и каменные. Озираются, нервничают. И, конечно, готовы стрелять. Готовы, но боятся - ответить придется. Это хорошо: если совести нет, по крайней мере страх остался. Знают или нет, кто их послал? Что ж, и наручников, и камер, и деревянных бушлатов - этого добра у нас всегда на всех хватало. Без дефицита".