– Бросай!

Первая шеренга гоплитов поднялась и метнула свои копья в проносившихся мимо всадников, быстро опустившись. Затем то же сделала вторая и третья. Тарас бросил свое копье в бородатого перса, чей нагрудник блестел на солнце, как начищенное зеркало, угодив тому в бок. Бросок был такой силы, что пробил-таки доспех, и перс рухнул на камни под копыта своему коню. Тарас проследил за полетом еще нескольких «снарядов», вышибавших персов из седла с такой точностью, словно это эфебы соревновались друг с другом на Гипнопедиях.

Спартанские копья «вывели из строя» не один десяток всадников. Лошади с диким ржанием метались теперь без седоков от обрыва до скал, совершенно не давая возможности приблизиться остальным. Да те больше и не пытались. Обстрел мгновенно прекратился, а оставшиеся всадники устремились назад.

«Говорят, у них служат скифы, – промелькнуло в мозгу Тараса, когда он разглядывал колыхавшиеся спины конных мидян, затянутые в панцири и пестрые хитоны, – от тех бы мы так легко не отделались. Скифы, кончено, тоже лучники, но и с копьем не расстаются, да и владеть им умеют».

Атаки прекратились. Приказав отнести раненых спартиатов в тыл и не двигаясь с места еще полчаса, Леонид наконец отвел своих солдат назад к стене. Там они простояли до самого вечера. Однако больше в тот день персы не предпринимали новых атак.

– Не по вкусу им пришлась черная похлебка, – заметил Алкмен, пытаясь рассмотреть сквозь быстро сгущавшиеся сумерки то, что происходило внизу на каменистом плато, занятом персами. Там было заметно какое-то шевеление, но на построение перед новой атакой это было не похоже. Скорее одни части, потрепанные в сегодняшних боях, сменялись другими.

– Ты прав, – усмехнулся Леонид, проследив за его взглядом, – мало на свете людей, способных ее переварить.

– И все они здесь, царь, – проговорил Алкмен, обведя взглядом усталых бойцов, – рядом с тобой.