Бесшумно передвигаясь, Мак-Кейд перебегал от одной тени к другой, стараясь заметить малейшее движение или звук. Он прошел через систему охранной сигнализации, кольцом окружающую здание, пересек дорожку, вдоль которой обычно бегают сторожевые псы, и залитую светом бетонную площадку шириной футов пятьдесят. Никто и ничто не подало сигнала тревоги. Леди умела держать слово. Во всяком случае пока.

Наконец Мак-Кейд подбежал к небольшой боковой двери и три раза быстро махнул рукой перед объективом телекамеры. За дверью послышались легкие шаги. Она распахнулась, явив глазам Мак-Кейда одну из самых красивых женщин, каких он только видел в своей жизни. Если не считать искусно наложенного макияжа, женщина была абсолютно обнаженной.

Основываясь на предположении, что женщина, появляющаяся на пороге своего дома в чем мать родила, желает, чтобы на нее глядели, Мак-Кейд принялся внимательно рассматривать незнакомку. Он делал это не спеша, начав с великолепного педикюра на пальцах ног, а потом все выше и выше. У женщины были длинные стройные ноги, округлые пышные бедра, до удивления тонкая талия, полные груди с розовыми сосками и красивое лицо. Темные, отброшенные назад волосы были присыпаны какой-то пудрой, сверкающей и играющей бликами света, когда волны теплого воздуха шевелили ее локоны. А еще

Мак-Кейд увидел большие черные глаза, маленький прямой нос и пухлые чувственные губы.

— А как вы смотрите на то, чтобы заняться со мной любовью? — спросила она, лукаво улыбаясь.

— Да я с радостью, только, к несчастью, у меня есть жена, — с сожалением ответил Мак-Кейд.

— Какой вы старомодный мужчина, — заметила женщина неожиданно тихо и серьезно, несмотря на свою вызывающую наготу.