— Я тоже, — ответил Мак-Кейд, усаживаясь в кресло с богатой обивкой.

Леди Линни села напротив него. Теперь ее взгляд был очень серьезным.

— Должна предупредить вас, гражданин Мак-Кейд, что вы подвергаетесь большой опасности, — сказала она.

— Сэм, — заметил Мак-Кейд. — Мои друзья зовут меня Сэм.

— Хорошо, — согласилась она, — пусть будет Сэм. Но на самом деле я не являюсь вашим другом, Сэм, хотя, может быть, хотела бы им стать, если бы все обстояло несколько иначе. С другой стороны, если не брать в расчет адмирала Китона, сомневаюсь, чтобы у вас вообще сейчас были друзья на Терре. Во всяком случае, среди тех, кто заслуживает внимания. И, несмотря на все принятые мной меры предосторожности, я не могу гарантировать ни вашей, ни собственной безопасности. Все дело в том, что Клавдия не желает, чтобы Александра нашли, и никто не хочет идти ей наперекор. Ведь через несколько месяцев она может стать Императрицей. Естественно, что каждый стремится ей угодить.

— А вы? — спросил Мак-Кейд. — Чего хотите вы?

Ему очень хотелось курить, но в комнате не было пепельницы, а по каким-то причинам мысль закурить сигару вопреки этому обстоятельству даже не приходила ему в голову.

В ответ она, протянув руку, снова коснулась кнопки. Приводимая в движение невидимым мотором тяжелая драпировка медленно отъехала в сторону, открыв его взору большой трехмерный голографический экран. Он медленно включился, представив объемное изображение молодых мужчины и женщины, стоящих в саду. Лишь мгновение потребовалось Мак-Кейду, чтобы узнать в женщине Линни, а в мужчине принца Александра. Они не позировали для снимка — наоборот, он был сделан, когда и Александр и Линни видели только друг друга. Их взгляды были красноречивее всяких слов, они явно были влюблены. И, насколько понимал Мак-Кейд, это чувство у них не умерло и поныне. По крайней мере леди Линни свое сохранила. Иначе зачем прятать за занавесом старый голографический снимок?