– Значит, мы должны пойти на компромисс.

Юлий не мог заставить себя думать о Третьем флоте и Гамме Лебедя как о другом государстве. Это была часть Империи, его Империи. И отдавать эту часть за просто так какому-то выскочке Юлий не собирался.

Его всю жизнь учили, что Империя неделима. Ему так долго вдалбливали в голову это утверждение, что он и сам стал считать его истиной.

– Я понимаю, о чем вы сейчас думаете, – сказал Клейтон. – Вы думаете, что я не шел ни на какие переговоры с Виктором, но почему-то готов разговаривать с вами. Да, готов. Но это совершенно не значит, что я приложил руку к смерти Виктора и она была хоть чем-то мне выгодна. Мне все равно, что один император, что другой. Но если то, что вы говорите о пришельцах, правда, то вам действительно нужна моя помощь.

– А идея закрыться от таргов Империей как живым щитом уже потеряла для вас свою актуальность?

– Это будет моим запасным вариантом.

Скотина, подумал Юлий. Он знает, что мне нужны его корабли, и думает, что теперь может из меня веревки вить.

«Его помощь». Это его долг, черт побери. Защищать Империю Человека от врагов внешних и внутренних.

Никогда не любил адмиралов.

Убью. Найду способ и убью.

Клейтону нужно, чтобы Империя признала новое государство. Ему нужны торговые соглашения и пакт о ненападении. Ему нужно легализоваться. Поэтому он и начал торговлю.

Умнеет, гад.

Фиг ему.

– Передавайте привет моему брату, – сказал Юлий и попросил техников прервать связь.

– Это все без толку, сир, – заметил Винсент. – Мы не можем дать Клейтону ничего из его списка, зато нам нужно от него все. На таких условиях мы с ним никогда не договоримся.

– Он дело говорит, братец, – сказала Пенелопа. – Некоторых людей проще убить, чем переубедить.

– Гениальная в своей новизне мысль, – сказал Юлий. – Если бы еще кто-нибудь из вас, юных гениев, придумал, как воплотить ее в жизнь… Цены бы вам тогда не было.