– Почему? – спроси Юлий.

– Сколько тебе лет, сынок?

– Двадцать пять.

– И ты уже капитан. У тебя вся жизнь впереди, сынок.

– Может быть.

– Ты можешь сделать великолепную военную карьеру, став капитаном в двадцать пять.

– Я стал капитаном в двадцать четыре, – сказал Юлий. – Так что у меня полный карьерный застой. Уже почти год, как я не могу получить майора.

– Хорошая шутка, сынок, – оценил полковник Ройс. – Если у тебя есть чувство юмора, еще не все потеряно.

– У меня нет чувства юмора. Мне его отстрелили в секторе Зэт.

– Какой у тебя летный допуск, сынок?

– Полный, сэр. Омега.

– Просто Омега или Омега-Икс?

– Омега-Икс.

– У меня на базе всего три пилота с допуском Омега-Икс. Потерять одного из них, любого, было бы большой потерей. Невосполнимой потерей, я бы сказал.

– Незаменимых людей нет, сэр.

– Верно, сынок, но есть люди, которых заменить очень трудно. Сколько тебе осталось здесь служить?

– Три месяца.

– А сколько у тебя боевых вылетов?

– Тридцать два.

– Неплохо, сынок.

– Благодарю вас, сэр.

– Я хочу… Нет, я настаиваю, чтобы ты поговорил с капелланом, а потом – с психологом. И лишь после того, как я выслушаю их отчеты, мы продолжим с тобой этот разговор. В том случае, если они не заставят тебя передумать.

– Как скажете, сэр.

– Кажется, я уже сказал.

– Так точно, сэр.

– Тогда какого черта ты до сих пор здесь сидишь?

Капеллана на месте не оказалось, а потому Юлий зашел к себе, принял душ, необходимый ему после пребывания в карцере, переоделся, выпил приличного кофе, сваренного на своей личной кофеварке, запасся сигаретами и пошел к психологу.

Психологом на базе служила женщина в чине капитана, и потому Юлий мог разговаривать с ней на равных.

Ей было лет тридцать, и она была не во вкусе Юлия, что, однако, не помешало ему переспать с ней после грандиозной новогодней попойки. С тех пор они практически не разговаривали, только здоровались при встрече, и потому Юлий считал инцидент исчерпанным.