- Желаю удачи.

Лейтенант Гуха, подклеив наконец свои ботинки, оглядела каюту. Все было в полном порядке. Поставив рундук на пол, она отодвинула задвижку и открыла люк. Откуда-то из глубины сознания до нее донесся странный скрипучий смех. Но вокруг все было тихо.

Взвалив рундук на плечи, Гуха вышла из кабины и свернула направо. Рундук оказался на удивление тяжелым. Его содержимое, как, впрочем, содержимое любого багажа, проверялось корабельным отделом безопасности. Надо сказать, что стандартной процедуре проверки подвергался, в принципе, каждый член императорской семьи, отправлявшийся в путешествие. Значит, чемодан точно смотрели и... ничего особенного там не нашли. Штурмовой корабль, как ему и положено, брал на борт полный комплект необходимого вооружения, боеприпасов и взрывчатых веществ. Среди них находились, например, шесть сверхплотных плазменных брусков, мощь которых невозможно было переоценить. Гуха была в восторге. Как офицер, отвечающий за материальную часть, она имела полный доступ ко всему этому богатству.

Каюта Гухи, как и большинство остальных кают, прилегала к внешней обшивке корабля. Путь до технического отсека был неблизким. Счастье переполняло Гуху: такой интересный полет. Только вот этот непонятный голос внутри...

Быстро шагая по коридору, она приветливо улыбалась каждому, кто попадался ей на пути. Но редкого полуночника встретишь в такой поздний час. И никто не лез к ней с вопросами. Эти ночные прогулки, совершаемые довольно регулярно, объяснялись бессонницей, которая порой изматывала ее. Но не только и не столько бессонница побудила ее прогуляться в эту особенную ночь...

Извилистыми проходами она пробиралась внутри гигантской сферы. Где пешком, где на лифте, все ниже спускаясь к заветному отсеку. Такой длинный маршрут был выбран не случайно: хотелось остаться незамеченной и обойти всех постовых, рассредоточенных по стратегически важным точкам корабля. Хотя напиханные везде датчики вряд ли среагировали бы на ее перемещения разве только она подошла бы к ним совсем вплотную, - но они легко обнаружили бы заряженный на всю обойму револьвер, лежащий в пресловутом рундучке.