– Бросьте, поручик! – махнул рукой князь. – Я готов тысячу рублей против рейтуз нашего дорогого князя, – кивок в сторону Лордкипанидзе, снова светившего филейными частями над бильярдом, – поставить, что корнет даже не поцеловал известную нам девицу ни разу. Разве что ручку. Так что не нужно, господа, ставить телегу впереди лошади, как говорят островитяне… Лучше скажите, что это за непарнокопытное животное из пяти букв?

– Ишак! – тут же отозвался Лордкипанидзе, обиженный намеком на его гордую бедность: ну не держались деньги в руках у простодушного грузина, и все тут!

– Ишак… Ишак… А как вы полагаете, Георгий Автандилович: слово «ишак» пишется с двумя «а» или двумя «ш»?

– Тогда осел.

– Угу-м… Ос-сел… Увы, и тут промах. Оканчивается на «эр».

– Пишите «тапир»* * *

Саша и Настя брели по Воскресенской набережной близко, едва не соприкасаясь плечами. Впереди из-за Александровского моста вырастал отсвечивающий тусклым золотом шпиль Петропавловской крепости. По шершавой от дующего с моря осеннего ветра реке споро бежал, отчаянно дымя, буксир, напоминающий кургузого задиристого щенка боксера. Сходство было разительным, особенно на фоне застывшего у противоположного, Арсенального, берега приземистого грузового теплохода, не то разгружавшегося или, наоборот, грузящего что-то военное, не то просто ожидавшего разводки мостов, чтобы выбраться из тесной ему Невы на простор Финского залива.

Корнет думал о том, как здорово было бы сейчас взять Настеньку под руку, мимолетно ощутить под одеждой податливое девичье тело, такое близкое и желанное… Но здесь, на людном месте, он стеснялся, сам не зная почему. Совсем другое дело – Летний сад, а еще лучше – один из тихих парков вроде Юсупова сада или Екатерингофа. Или любимый обоими английский парк возле Александро-Невской лавры…

– Странно, – неожиданно сказала Настя, подходя к гранитному парапету. – Почему они не улетают?