– Эх, почему я не сахарозаводчик, как дражайший мой дядюшка! – шутливо вздыхал Игорь Сальский, выводя под ручку, дабы не опозорился на глазах десятков посетителей «Купца», совсем расклеившегося князя Гогелидзе. – Митрошка, мой кузен, наверняка мог бы арендовать эту забегаловку на всю ночь. Да не только стол, а с музыкой, с певичками…

– Его степенство соскучились по канкану на столе! – хохотал Бекбулатов, «с мясом» отдирая от плеча Александра клещом впившегося в него фон Тальберга, чтобы усадить в поджидавшее авто. – Оставьте, барон, нашего лейб-гвардейца, в конце концов! Саша! Куда ты смотришь? Он тебе весь погон обры… да не обрыгал, Спасович, фу, какой моветон! Обрыдал! И дайте кто-нибудь барону сухой платок… Что, ни у кого нет с собой платка? Шантрапа… Смотри, Бежецкий: и эти босяки хотели поменяться местами с нами – блистательными гвардейцами! А у самих нет даже носового платка!

– Зачем армейцу носовой платок? – басил могучий Ардабьев, отныне – поручик какого-то номерного полка в Екатеринбургском наместничестве. – Мы, сапоги, как известно, в портянку сморкаемся… А вообще-то был у меня платок, только Карлушка его куда-то зарыдал.

– И мой… И мой… – раздалось сразу с двух сторон.

– Вы выбрали совсем не те войска, барон, – оторвал наконец от Бежецкого фон Тальберга Володька. – Право, вам, сударь, приличнее было бы идти в морские офицеры. При вашей склонности разводить сырость – самое то место.

– Что делать, что делать, мой друг, – ничуть не обиделся драгун. – Мы, немцы, так сентиментальны… А вообще, господа, – ни к селу ни к городу ляпнул он, – женщин действительно не хватает. И цыган.

– Фон Тальберг! Ты наговариваешь на себя. Какой же ты немец, если тебя, выпимши, тянет к цыганам? Сашка в сто раз больше похож на немца. Граф, вас ведь не тянет к цыганам?

– Цыгане! – подскочил на заднем сиденье автомобиля задремавший было князь Гогелидзе. – Господа, а ведь это мысль! Поедемте к цыганам, господа!