Что-то в этом есть от двигателя, который век за веком работал вхолостую! Вхолостую? Вряд ли. Все-таки это форма сохранения и передачи некоего импульса. Пока мы скорей всего не в состоянии ясно и точно изучить, каким образом претворенное в сказочную фантастику стремление к чему-то иному, небывалому, влияло на ход событий. Наверное, влияло.

Возможно, сильней, чем мы себе это представляем. Ведь за этим стоит потребность - и какая) Роль мечты, чаяний и надежд, воплощенных в образах сказочной фантастики, еще ждет своих исследователей.

В разбуженном средневековье возникают "острова утопии". О, это уже не сказки! Тут все серьезно. Тщательно расписано, как устроен город утопии, какое применение имеет там золото и каким правилам морали (очень жестким) следуют люди. Подхвачен и развит платоновский опыт "рационального устройства" общества, перед нами нечто вроде весьма детального социального чертежа. Но вот чего нет совершенно, так это технологии. Неясно, каким образом, под воздействием каких сил, благодаря каким закономерностям средневековое общество может перестроиться (или быть перестроенным) в соответствии с образцом. Все попытки описания перехода более чем наивны.

Перед нами - в новом обличий - фантастика. Та и уже не та, что прежде. Время изменилось!

Жюль Берн не писал утопий. Он знал, что меняет мир: техника, наука.

Ибо жизнь уже дала тому доказательства! Фантастика обрела под ногами почву. Твердую и вроде бы надежную.

Иногда границы современной фантастики отодвигают далеко-далеко в прошлое. Настолько, что Жюль Берн и Брэдбери оказываются за одним столом с Апулеем (человек, превращенный в осла, - чем не фантастика?). Беглый, а потому грубый очерк, который здесь дан, надеюсь, все же показывает, насколько относительно такое соединение. Современная фантастика не тождественна древней.