Но и отрывать в фантастике "научное" от "человеческого" тоже нельзя. Читали бы мы сегодня "80 000 километров под водой" Жюля Верна, если бы там не было капитана Немо? Да с какой стати! Но кто такой капитан Немо без "Наутилуса"? Никто! Без "Наутилуса" нет образа...

В этом своеобразие фантастики.

О характере ее влияния хорошо сказал Лев Успенский: "Как передать всю силу воздействия, оказанного Уэллсом на мое формирование как человека; наверное, не одно мое?

Порой я думаю: в Аду двух мировых войн, в Чистилище великих социальных битв нашего века, в двусмысленном Раю его научного и технического прогресса, иной раз напоминающего катастрофу, многие из нас... задохнулись бы, растерялись, сошли бы с рельсов, если бы не этот Поводырь по непредставимому.

...Он не объяснял наш мир - он приготовил нас к его невообразимости. Его Кейворы и Гриффины расчищали далеко впереди путь в наше сознание самым сумасшедшим гипотезам Планка и Бора, Дирака и Гейзенберга.

Его Спящий уже в десятых годах заставил нас сделать выбор: за "людей в черном и синем" против Острога и его цветных карателей... Его алой и морлоки раскрыли нам бездну, зияющую в конце этого пути человечества, и доктор Моро предупредил о том, что будет происходить в отлично оборудованных медицинских "ревирах" Бухенвальда и Дахау.

Что спорить: о том же во всеоружии точных данных науки об обществе говорили нам иные, в сто раз более авторитетные учителя. Но они обращались прежде всего к нашему Разуму, а он... приходил к нам как Художник. Именно поэтому он и смог стать Вергилием для многих смущенных дантиков того огромного Ада, который назывался "началом века".

Средства фантастики, читаемой и потому массовой, годятся как для расчистки, так и для минирования фарватеров сознания. Это тем более важно помнить, что представления о будущем влияют на ход событий, которые это будущее формируют.