Сегодня они были окружены толпами несчастных пассажиров. Мужчины и женщины прислонялись к ним, заталкивали под них свои чемоданы, клали наверх дипломаты, машинально стряхивали в них пепел с кончиков сигарет. Дождь мягко, как во сне, падал на них и на их содержимое.
Они стали взрываться не одновременно, а с интервалом в десять секунд — время, достаточное, чтобы посеять панику, но недостаточное, чтобы убежать, даже если знать, куда бежать. Если было место, куда имело смысл бежать.
Люди на вокзале услышали взрывы, один за другим сотрясающие вечерний воздух. Казалось, они никогда не прекратятся, как непрерывный кошмар, от которого нельзя спастись, даже проснувшись. Наконец наступила тишина — густая, вязкая тишина, расползающаяся по улицам. И через мгновение они поняли, что слышат крик — крик, который будет звенеть в их ушах до конца жизни.
Глава 2
Том Холли опаздывал. Он был одним из несчастливцев, которые ухитряются всюду появляться не вовремя, которым судьба отвела роль вечных неудачников. В школе он провел много солнечных часов, сидя после уроков и сочиняя объяснения, почему он опоздал на собрание или на физкультуру. Став взрослым, он опоздал на собственную свадьбу, к рождению своих дочерей и на похороны матери. В кино, театрах и церквах он всегда вызывал всеобщее раздражение, ища свое место в темноте, мешая другим смотреть или петь псалмы.
Сегодня это не имело значения. Сегодня все опаздывали, весь город выбился из расписания. Взрывы на Кингс-Кросс посеяли в столице панику и смятение. Все станции на главной линии были очищены от пассажиров, и жители соседних улиц эвакуированы. Поспешно, в строгом порядке, закрылись станции метро. Главные магистрали повсюду перекрыли отряды полиции. Найти такси было невозможно, а те, кому посчастливилось это сделать, чувствовали зависть к промокшим под дождем пешеходам, когда движение останавливалось на одной улице за другой или замирало в безнадежных пробках на главных перекрестках.