— Да. Деньги мне пригодятся.

— Учтите, это опасно.

— Это всегда опасно.

Мы любовались крестами, на которых висели подношения верующих — пачки сигарет и тому подобное.

— Хорошо, — сказал Дон. — Когда устроитесь?

— К концу месяца.

— Годится. А когда выйдете на связь?

— Как только появятся новости.

— Не годится. Нужен конкретный день. Скажем, пятнадцатого сентября.

— Если дельце выгорит?

— Пятьдесят кусков.

— А если будут осложнения? Например, придется избавляться от пары-тройки трупов?

— Посмотрим.

— Ладно. Пятнадцатого так пятнадцатого.

— До этого срока будете выходить на связь?

— Только в том случае, если понадобится помощь. Или если узнаю что-то важное.

— В этот раз может случиться и то, и другое.

Я протянул ему руку.

— Не беспокойтесь, Дон. Считайте, что дело сделано.

Он кивнул, глядя на кресты.

— Они были отличными работниками. Я прошу вас... Я вас очень прошу, выполните мое поручение.

— Сделаю все, что от меня зависит.

— Все-таки загадочный вы человек. Не понимаю, как вам удается...

— И не дай бог, чтобы вы поняли, — перебил его я. — Как только кто-нибудь поймет — пиши пропало.

Мы спустились с холма и расстались. Он отправился к себе в гостиницу, я — к себе.

— Пойдем-ка выпьем, — предложил Мартин, повстречав меня на полубаке, когда я возвращался от Кэрол Дэйт. — Я угощаю.

— Ну, пойдем.

Мы прошли в ресторан и заказали по кружке пива.

— Хочу тебя поблагодарить. Если бы не ты, мы бы с Денни...

— Пустяки, на моем месте ты бы и сам в два счета починил блок. Шутка ли — знать, что под тобой тонут люди.

— Все-таки, нам очень повезло, что в рубке оказался ты. Спасибо.

— Не за что. — Я поднес ко рту пластмассовую кружку (сейчас все на свете делают из пластмассы, будь она проклята) и, отпив, поинтересовался: — Как там шахта?